Лингвомания: новости и заметки о языках

Марианна Тарасенко, впервые опубликовано на Gramota.ru

На вопрос «как в Эстонии обстоят дела с русским языком?» можно либо не отвечать вообще, либо отвечать до бесконечности. Ситуация такая, что ответить «никак» очень бы хотелось, поскольку это все же подразумевало бы некоторую относительно здоровую стабильность, но, к сожалению, то, что происходит, больше тяготеет к определениям порядка «как-то» и «кое-как». Судите сами.

Первая проблема — общая для всего постсоветского пространства, в которую входит и сама Россия: лучшие образцы того, как говорить не следует, мы черпаем все-таки из российских телевизионных программ и не менее телевизионной рекламы. Как умеем, вносим и свою лепту. Пишущие журналисты (это не говоря уже о том, что далеко не все из них умеют писать без ошибок), например, никак не могут уловить тонкого различия между «власть имущими» и «властями предержащими», но термины эти любят за красоту и активно используют в письменной речи. Обычно невпопад и с традиционной ошибкой. Радиожурналисты все никак не научатся склонять числительные и правильно ставить ударения в словах. Помимо этого, нередко радуют слушателей неологизмами. Последний из них, услышанный автором данного материала — «пианизм».

Но это резвятся сами так называемые «русскоязычные». А в Эстонии, как вам известно, живут еще и эстонцы, и государственный язык у нас — эстонский. А из этого, в частности, следует, что на товарах в магазинах обязательно должны быть этикетки на эстонском языке, и вся рекламная продукция — тоже выпускаться на нем же. Перевод на русский, слава богу, не запрещен, но особо и не приветствуется. Но одно дело — политика, и совсем другое — рынок, поэтому предприниматели стараются много чего на русский перевести, но чаще всего на выходе мы имеем нечто странное.

Регулярно мы вытаскиваем из своих почтовых ящиков красочные рекламные буклеты, а в них… И чего только нам ни предлагают купить! Это и «каструля с рукояткой», и «туш для ресниц», и «пена для волос вдобавок», и «отрезки мебельного замша», и «греватель», и «кожанный ремень с двойными штрипками» — и все по «дружеским» или «дружелюбным» ценам. Дело в том, что в пылу борьбы за кошельки «русскоязычного» покупателя, приходится хоть на чем-то экономить. Экономят, естественно, на переводчиках и стараются сами: уборщица тетя Кюлли переводит на основании того, что когда-то, на заре туманной юности, издалека видела заезжего русского барина, а сторож дядя Сулев — на основании того, что его отец, еще перед первой германской, служил в русской армии. Все довольны.

Из последних сил стараются и переводчики из числа так называемых профессионалов. Часть из них прославилась еще при советской власти: эстонские авторы были не в состоянии в полной мере прочувствовать, в какую тарабарщину превращается их произведение в переводе на русский, а русские читатели списывали загогулины перевода на странности эстонского менталитета. Таким образом переводчики оставались в живых и многие из них чувствуют себя прекрасно и по сей день.

В Эстонии нередко встречаются люди, совершенно свободно владеющие обоими языками: это дети из смешанных семей, потомки сибирских эстонцев, люди одной национальности, в детстве по каким-то причинам попавшие в иную языковую среду. Но всем прекрасно известно, что знать языки и уметь переводить — это все-таки разные вещи. Для перевода нужен особый талант и немалый опыт. Кроме того, многие пытаются переводить именно на тот язык, который они знают чуточку хуже, а кто-то берет на себя смелость «служить мостом между культурами», не зная ни одного языка толком. Таким образом, мы периодически обогащаемся словами и выражениями типа «клятвоотступник», «запершило в глазах» и «укромное желание»…

Полный текст читайте на сайте «Русский язык в мире»

Теперь в монгольских школах будут изучать русский язык как обязательный второй иностранный язык.

Согласно постановлению министерства образования, культуры и науки этой страны, с 2006-2007 учебного года во всех средних школах Монголии введено обязательное преподавание русского языка с 7-го класса.

При этом первым является английский язык. Изучение русского языка в монгольских средних школах было обязательным до 1990 года.

Кроме того, с учетом пребывания в то время большого числа советских специалистов, на территории Монголии действовало немало школ, работавших по программе российских учебных заведений. После начала демократических перемен почти все они были закрыты.

MIGnews.com

Прямой эфир Радио Свобода.

Лиля Пальвелева: Русский язык живет и развивается по своим собственным законам. Он ведь «великий и могучий» — это соображение давно стало общим местом в лингвистике. Но не бывает правил без исключений. Топонимы, к примеру, куда как часто меняются благодаря стороннему вмешательству.

Нет смысла перечислять, какие города (а также поселки, деревни и улицы) переименовывались в течение последних лет ста. Это слишком длинный список. Но вот загадка: одни названия менялись, да не по одному разу, а другие оставались прежними. Уцелело же старинное слово «Москва»! И на названия рек (это самые древние из топонимов) тоже никто никогда не покушался.

Не успела закончиться последняя волна переименований, связанная с возвращением исторических названий, как возникло новое явление. Все реже услышишь «Татария», «Башкирия», «Киргизия». Почти анахронизмом уже кажется «Туркмения». Как относиться к таким переменам?
(more…)

Казалось бы, что может быть проще и привычнее слов приветствия и прощания? Однако в этом слое лексики свой след оставили и особенности национального характера, и история народа, и его связи с другими этносами, и даже религия.

При встрече осетины говорят друг другу слова, которые дословно означают «иди живым». Также есть форма «пусть будет добрым твой день». Часто говорят «привет» — «шалам».

«Салом алейкум» в переводе с фарси означает «мир вам». «Валейкум ассалом» — «и вам мир».

Армянское приветствие буквально значит «добрая весть» и «солнце». Прежде это было двукоренное слово. Испокон веков люди, увидев друг друга, одновременно желали: «Доброго солнца тебе, добрых вестей тебе». Однако, сейчас никто особо не задумывается над тем, как это слово образовалось, и что оно значило изначально.

А даргинское «доброе утро» — это то ли вопрос, то ли констатация того, что ты встал, ты проснулся. При этом восточная обстоятельность требует добавить еще множество ритуальных вопросов, не требующих ответа: как твои дела, как здоровье жены и детей? Русские при встрече куда более лаконичны.
(more…)

Руководство Еврейского университета в Иерусалиме намеревается закрыть отделение славянских языков и литератур — один из ведущих центров зарубежной русистики, снискавший заслуженный авторитет в мировом филологическом сообществе.

Среди сотрудников отделения — крупные филологи-слависты, в том числе выдающийся историк русской литературы XX в. Р.Д.Тименчик. Отделение издавало научные журналы «Slavica Hierosolymitana» и «Солнечное сплетение», которые неизменно притягивают к себе внимание исследователей русской литературы и языка с разных континентов.

Решение закрыть отделение славистики в Иерусалимском университете выглядит тем более странно, что как минимум для каждого шестого израильтянина родным языком является русский.

Представители ряда ведущих российских филологических научных центров уже направили в адрес руководства Еврейского университета в Иерусалиме письма с выражением беспокойства по поводу намерения закрыть славистическое отделение.

Патриархия.ру

Самая эфемерная составляющая устной речи — это интонация. На письме она передается условно. Да, есть вопросительные и восклицательные знаки, запятые и многоточия. Но нам никогда не узнать, как звучала русская речь в далекие эпохи, до появления звукозаписывающих устройств. Быть может, громко и подчеркнуто эмоционально, как сегодня принято на Юге России, а может быть, как на Севере, где-нибудь в Архангельской области, — обстоятельно, с большими паузами, да не повышая голоса?

Еще один момент: при том, что в разных ситуациях мы говорим по-разному (бытовая скороговорка — это одно, а чтение доклада — другое), интонация каждого человека индивидуальна, почти как отпечаток пальца. Благодаря этому, а не только тембру, мы мгновенно узнаем в телефонной трубке голос позвонившего нам знакомого. Бывают совсем уж причудливые варианты. Помню человека, вся речь которого состояла из сплошных вопросов. Он таким образом даже здороваться умудрялся.
(more…)

Чужие поэты нужны лишь тогда, когда мы не можем заменить их своими. Поскольку автор участвует в создании стихотворения наравне с родным языком, то всякий перевод лишает нас половины удовольствия.

Уистен Оден размышлял об этом в эссе, предваряющем английское издание греческого поэта Кавафиса:

Читать стихи, написанные на неизвестном читателю языке, стоит лишь тогда, когда точка зрения поэта на мир уникальна. Если эта перспектива и впрямь неповторима, то ее не скроют звуки чужого языка.

Проще говоря, стихи в переводе следует читать в исключительных случаях. Собрать — эти самые исключительные случаи — и изучить их на особой конференции взялся (с помощью своего молодого коллеги Михаила Гронаса) Лев Лосев, известный поэт, лауреат Григорьевской — академической — премии, профессор Дартмутского колледжа, одного из лучших и самых престижных университетов страны.
(more…)