Говори со мной по-белорусски…

Белорусскоязычная онлайн-газета «Наша Нива» провела в Минске опрос «Почему белорусы редко разговаривают по-белорусски?» На улицах белорусской столицы было опрошено около десятка случайных прохожих.

Корреспонденты «Нашей Нивы» поставили себе целью найти ответ на вопрос, почему основной государственный язык Белоруссии в наши дни не в почёте у жителей страны: «Почему белорусы так редко разговаривают на белорусском языке? Стесняются? Не знают его? Не считают его своим родным или попросту не хотят слышать его и разговаривать на нём?»

Большинство опрошенных ответило, что они попросту «не приучены говорить по-белорусски». Некоторые также посетовали на недостаточное изучение белорусского языка в школах страны и недостаточную мотивацию для его применения в быту: «Никто не против говорить на белорусском, но когда нас перекроили на русский лад и везде звучит русский язык, для этого попросту нет стимула». Для многих русский язык попросту стал более естественным средством общения во всех сферах жизни, что у одной из опрошенных нашло выражение в парадоксальном высказывании «Русский язык проще; хотя он и труднее, но он понятнее». Видимо, под понятием «труднее» респондентка подразумевала «привычнее».

Свою роль играет и этническое смешение белорусов и россиян. Некоторые из тех, кто использует только русский язык, делают это из-за того, что причисляют себя к этническим русским, или из-за постоянного общение с этническими русскими. Так, одна опрошенная оказалась замужем за выходцем из России.

В то же время у большинства респондентов обнаружилось по крайней мере пассивное владение белорусским языком, которое при необходимости они могут применить. «Когда я приезжаю в деревню, я в основном разговариваю по-белорусски. На работе же я говорю на русском, потому что большинство моего окружения русскоязычное», — пояснила одна из опрошенных на смеси белорусского и русского (трасянке), распространённой в белорусских сёлах.

В то же время заметно большой процент опрошенных образованных молодых людей обнаружил свободное владение белорусским языком. При этом молодёжь утверждает, что, зная белорусский язык, они не стесняются его употреблять. «Конечно, когда все вокруг говорят на русском, приходится использовать русский. Но я была бы рада, если бы кто-то со мной говорил по-белорусски», — высказалась на белорусском языке одна из опрошенных девушек.

Начальный курс японского языка

Анастасия Керролл, известная как лингвоблогер, запустила в Рунете бесплатный вводный курс японского языка РОВАКИ (露和気). Мы решили взять у неё интервью...

— Анастасия, вы ведёте на rowaki.net вводный курс японского языка. Я присмотрелся — уроки не оформлены ссылками, то есть это не гипертекстовые страницы, а что-то ещё. Расскажите, как работает курс.

Мне очень хочется развеять представления людей о японском языке, что японский язык очень сложный, поэтому я и решила составить несложные уроки. Японский язык может освоить любой человек.

Мой онлайн-класс Rowaki это 8 вводных уроков японского языка, которые приходят в виде рассылки каждые 4 дня. Поэтому они не перелинкованы. Но страницы с уроками индексируются, и их можно найти через поисковики и подписаться.

Мне кажется, что уроки в виде рассылки гораздо эффективнее, чем просто список ссылок. Потому что
— во-первых, студент получает за один раз небольшой объем информации, то есть учить меньше. Урок содержит 10-15 слов, не считая слов к диалогам. Думаю, что 4 дня достаточно, чтобы их выучить;
— во-вторых, если разместить просто список ссылок, посетитель решит: «Вот все уроки, никуда не денутся, позанимаюсь как-нибудь потом». А когда знаешь, что
скоро придет следующий урок, потом еще, и так они будут накапливаться, это стимулирует хотя бы открыть письмо.

— Это бесплатно, да?

Уроки бесплатные и содержат грамматику и текст с аудиозаписями небольших
диалогов. По электронной почте приходят ссылки на страницы с материалом. Упор в них делается на примеры, так как лучше запомнить или выписать предложение, как образец, чем теоретические определения или правила.

Если возникнут вопросы, можно ответить на любое письмо.

— Не секрет, что интерес к японскому языку и японской культуре сейчас очень высок. Как вы оцениваете ситуацию с учебными пособиями и словарями?

Сейчас можно найти всё, что угодно, мне кажется. Недавно была в Библио-Глобусе, там целый шкаф был посвящен японскому языку. Когда я 10 лет назад приняла решение изучать этот язык, были только «Первые уроки японского» Н. Наганумы, «Практическая грамматика японского языка» Лаврентьева и некоторые словари. Сейчас всё гораздо лучше. Я не могу посоветовать какие-то конкретные учебники, их нужно смотреть и выбирать самим. Но думаю, каждый найдет подходящий. В англоязычном интернете
много бесплатного материала.

— На rowaki у вас восемь уроков. Предположим, ученик из далёкого северного посёлка прошёл через интернет все восемь. Что делать дальше? Возможно ли вообще изучать японский самостоятельно?

Дальше можно скачать учебники или заказать их по почте наложенным платежом. Я думаю, почта доставит посылку в любой уголок. (И другие советы Анастасии начинающим японистам)

Язык — продукт безделья

Из интервью антрополога, полутысячника Живого Журнала antimantikora, опбуликованного в сообществе darwiniana. Гипотезы о возникновении языка:

— Человека разумного всё-таки создало нечто внешнее по отношению к нему — язык. «Дети-маугли» не становятся людьми, не овладев языком. Как же возник язык?

antimantikora: Тут тоже есть множество мифов и стереотипов о том, какие факторы были ведущими. Например, всем известно о том, что язык возник для того, чтобы координировать трудовую деятельность, вместе загнать мамонта. Но как на самом деле общаются люди, когда трудятся?

Я как-то наблюдал, как амазонские индейцы строят подвесной мост… (Вдруг превращается в индейца, начинает бурно жестикулировать и нечленораздельно кричать). Они используют пяток-другой слов, остальное — жесты и эмоции. Откуда же берется «однажды в студёную зимнюю пору…»? Оказывается, сложный язык, это продукт не труда, а… безделья! Антропологи обнаружили, что разнообразие языков и их пестрота возрастает там, где люди много бездельничают. В частности, там, где много дождливых дней в году — люди сидят в укрытии, мелют языками, и изобретают новые языковые формы.

Другой стереотип: язык возник для того, чтобы понимать друг друга. На самом деле всё наоборот: он возник, чтобы быстро отличать своих от чужих. У первобытных племен, взять хоть Новую Гвинею, хоть джунгли Африки, соседние языки очень непохожи, а общаются они на некоем деловом «пиджине» (обычно искаженный английский).

Вот вы папуас, идете по лесу, встретили кого-то, а он вам: «А я тут грибы собираю»… И совсем другое дело, если он вдруг говорит «Бам-балалулум-бум-бум». Чужой! Ведь эти люди жили в условиях перманентной маленькой войны. Да это никуда и не делось — деревня на деревню, район на район, организация на организацию, футбольные фанаты — всё это противопоставление своих и чужих опирается на инстинкт.


Интервью полностью »

Прогресс делает возможным курсы английского через Skype. Современные технологии на службе древних потребностей.

Академик Вячеслав Иванов: Нужна этнолингвистическая экология

Главным языком интернета может стать китайский

Беседовал Ким Смирнов

В Киеве, в древней Кирилловской церкви, что рядом с Бабьим Яром, выгибается на овальных храмовых сводах фреска кисти Врубеля «Сошествие Святого Духа». Есть в Библии такой новозаветный сюжет о том, как апостолы в одночасье обрели дар понимать все языки мира. Сюжет, контрапунктный другому — уже из Ветхого Завета — о вавилонском взаимонепонимании людей из-за смешения их языков. Взаимодействие и противостояние этих двух начал сопровождали всю людскую историю. И с этого же начался мой второй* диалог с одним из самых выдающихся ученых-лингвистов нашего с вами времени, который знает или, по крайней мере, понимает более ста живых и мертвых языков. Среди его исследовательских ипостасей — и математическая лингвистика, и участие в работах по машинному переводу, и многое другое. Я беседовал с ним в те дни, когда он возглавил созданную им «Русскую антропологическую школу» — новый институт при РГГУ. Мой собеседник — академик Российской академии наук Вячеслав ИВАНОВ.

— Вячеслав Всеволодович! Роль человеческих языков двояка. Они и объединяют людей, и трагически разъединяют их. Насколько актуально это противоречие сегодня, в век и глобализации, и воинствующего национализма, в крайних своих формах доходящего до нового мирового зла — терроризма?
— Очень актуально. Но все же эта беда у всех на виду и на слуху. Куда менее очевидна, но как никогда актуальна другая беда. Глобализация ведет к гибели языков малых и даже средних по численности народов и вообще — к гибели большинства языков. В конце ХХ века современное человечество разговаривало на шести тысячах языков. По прогнозам специалистов, лишь через одно поколение, через 25 лет, их останется всего 600. То есть 90 процентов исчезнет. Языки умирают буквально еженедельно. Эта катастрофа куда сокрушительнее, чем предсказываемый нам биологический «конец света». Виды животных и растений тоже исчезают. Но их все-таки миллионы. Не думайте, что беда касается только слаборазвитых государств. В «продвинутых» Соединенных Штатах совершенно катастрофические цифры по языкам коренного населения — индейцев. Тенденция здесь в цифрах (один к десяти) совпадет с мировой. Еще недавно таких языков было около 200. И всего на двадцати из них будут говорить дети сегодняшних индейцев, когда вырастут. Исчезнет даже вошедший в историю язык индейцев племени навахо. Это племя во Вторую мировую войну перехитрило первоклассную немецкую разведку. Тогда стоял вопрос о шифровке и расшифровке сообщений о караванах судов союзников, шедших в Британию и Россию. Американцы нашли абсолютный способ шифровки. Сейчас к этому идеалу нас может приблизить лишь квантовый компьютер, когда он будет создан. А тогда и обычные ЭВМ только еще создавались. И вот что придумали. В американской армии служили немало индейцев навахо. Они переводили передававшиеся сообщения на свой язык. Соответственно, и на приеме были люди, знавшие его. В Германии, конечно, нашлись бы специалисты-лингвисты. Но никому там в голову не пришло (да и как могло прийти?), что сообщения шифруются на навахо. И вот нынче этот язык, на котором говорили сотни тысяч индейцев, обречен на вымирание. Молодежь не хочет заниматься им в школах, хотя есть учителя. Экономическая система глобального капитализма устроена очень жестким образом: если вы не в состоянии работать с языком, на котором написаны все банковские и юридические документы, вам трудно придется в современном мире. Но вы же не можете заставить банки или юридические конторы составлять документы также и на навахо! В реальной системе развитого государства при расширении взаимосвязей его разных частей неизбежным становится проникновение в самые отдаленные медвежьи углы главного в этом государстве языка. И, к сожалению, реальностью становится гибель языков малочисленных групп и племен. Более того, в связи с глобализацией и активизацией экономических, политических, культурных связей давлению подвергаются даже великие языки — одни со стороны других. Совершенно очевидна, например, беспрецедентная экспансия английского в сегодняшней России.

— Что касается русского, то он, к сожалению, заметно теряет в популярности и в Европе, и в Америке. И объясняют это «снижением нашего авторитета, влияния, престижа». Сильный язык — тот, на котором говорит сильная нация.
— Не все так однозначно. Я, например, работая в США, в последнее время наблюдаю как раз повышение интереса американцев к русскому языку. Недавно побывал в одном из авторитетных техасских университетов. И там меня удивила огромная кафедра русского языка. Мне объяснили: «Texac — средоточие нефтяных компаний. У вас в России разворачиваются сейчас серьезные работы по нефти. И нам очень важно в этом участвовать». Пока мы остаемся государством с интересной для Запада экономикой, пока наши наука и техника не совсем пали (а я надеюсь, что в ближайшее время и поднимутся), у русского языка неплохие перспективы. К тому же всегда будут во всем мире культурные люди — пусть их не так много, но «Мал золотник, да дорог», — для которых наш язык останется языком великой русской литературы.

— Однако в некоторых бывших «братских» республиках СССР этот язык притесняется, подавляется, объявляется чуть ли не «языком оккупантов»!
— Ну видите ли, в свое время и язык Шекспира тоже для кого-то был «языком оккупантов». И все же, как ни драматична сегодняшняя судьба русского языка в той же Прибалтике, пока и прогнозы, и статистические данные о его роли на бывшей территории Советского Союза весьма оптимистичны. Не только старшее, но и молодое поколение литовцев, латышей, эстонцев наш с вами язык, как правило, знают. Та же картина в Украине, Беларуси, Молдове, в закавказских и среднеазиатских государствах. Пока связующая роль русского остается такой же, какой была роль английского в первые десятилетия после обретения независимости Индией и другими государствами, входившими ранее в Британскую империю. И в одночасье на постсоветском пространстве русский как интегрирующее, связующее звено никаким другим языком, например английским, не заменишь, как бы усиленно ни учили последний в школах. И в странах Европы, которые называли социалистическими, к русскому языку отношение улучшается: я заметил это по поездкам в Прагу (показательно, что новый чешский президент охотно говорит по-русски, в том числе и в интервью по телевизору). Есть еще один мощный фактор в пользу нашего языка — огромная русская диаспора в мире. В Лос-Анджелесе, где я преподаю в университете и занимаюсь, в частности, программой, изучающей языки этого города, люди говорят на 220 языках. Одна из самых больших диаспор — русская, смешанная с еврейской. И вот в молодом поколении этой диаспоры оказалась очень сильной тяга к изучению родного языка. В университете Калифорнии на кафедре славистики есть соответствующие спецкурсы «русского для русских». Там на них записываются десятки студентов, в основном дети эмигрантов из Советского Союза. Русский язык прочно остается в первой десятке языков мира по числу говорящих на нем. Что же касается доминирующей роли английского, то статистические прогнозы дают неожиданный результат: к середине века он не имеет надежды стать ведущим, первым языком мира, а разделит с испанским всего лишь третье-четвертое места.

— Первым будет китайский?
— Да. Вторым — хинди пополам с урду (но это, по сути, мусульманский вариант хинди). В самих Соединенных Штатах наблюдается сейчас экспансия испанского языка. Последняя перепись населения показала прирост населения во всех больших городах в основном за счет испаноязычных эмигрантов из Латинской Америки, не говоря уже о нелегальных иммигрантах. Например, мексиканцев в США миллионы. Они не сразу признаются эмиграционной службой, но их становится все больше и больше. Бедный и голодный Юг всеми правдами и неправдами стремится перебраться на богатый и сытый Север и просто физически давит на него. Это глобальная тенденция, сказывающаяся на колеблющемся балансе между языками развитого и третьего мира. Подобная ситуация и в Германии, Франции, даже в Великобритании. Предпринимателям очень выгодно использовать труд гастарбайтеров, оплачиваемый по низким расценкам. И государство никак не может с этим справиться. Так что мы напрасно думаем, что подобные проблемы в России — только наши. То, что английский не станет главным, для нас всех скорее плохо, чем хорошо. Ведь это сигнал недоразвитости мира. Не потому, что английский язык такой хороший. Он ничем не лучше любого другого. Но мир не готов еще к тому, чтобы стать единым.

Знаете анекдот про то, что оптимисты учат английский язык, а пессимисты — китайский? Так вот я видел на аэродроме под Лондоном не одну, а несколько афиш-объявлений: в 2007 году китайский язык будет главным языком интернета. Китайцы действительно к этому стремятся. Они сделали систему иероглифов для интернета и много материалов в нее переводят. Я получил в университете в Калифорнии новый стандартный компьютер. И в нем китайский язык вмонтирован, как и английский.

— Если я правильно вас понял, мир еще не готов к тому, чтобы стать единым, с одним общепонятным языком. Но ведь во все века предпринимались попытки его искусственного сотворения. Вспомним хотя бы эсперанто...
— Вы знаете, на эсперанто ведь очень много было переведено художественных произведений. И это довольно хорошие переводы. Вообще эсперанто является гениальной догадкой человека, который не был специалистом. Но и специалисты подобными экспериментами занимались.

В тридцатые годы прошлого века велись интересные исследования, в которых участвовали великие наши лингвисты-эмигранты, такие как князь Николай Сергеевич Трубецкой. Последнюю работу он написал как раз о том, какой должна быть фонетическая система общечеловеческого языка.

— Эсперанто?
— Нет. Это была международная программа, к которой привлекли нескольких крупнейших тогда лингвистов мира. Они пытались ответить на вопрос: каким должен быть, исходя из основных принципов их науки, идеальный всепланетарный язык?

Потом уже подобные работы делались для общения с предполагаемыми внеземными цивилизациями. При всей их фантастичности в них содержится некий провидческий смысл.

— И как это увязывается с вашим сожалением по поводу катастрофического сужения языкового разнообразия в мире?
— Нужно сделать все, чтобы закрепить в памяти, записать исчезающие языки, диалекты, говоры. Ведь в каждом языке отражена целая особая картина мира, и с его исчезновением уменьшается разнообразие таких картин, нами используемых.

В Институте мировой культуры МГУ, где я директор, мы создали новый отдел этнолингвистической экологии и начали готовить серию публикаций по исчезающим малым языкам, которыми уже много лет занимаются наши лингвисты. Такие работы ведутся и в других странах. Но, как это ни печально, реально в живых все равно останется сначала несколько сотен, а потом и десятков языков. И как быть с этим десятком? Один из вариантов, который я продумываю по отношению к будущему, — эффективный автоматический перевод.

На Западе это коммерческое дело. На плохом уровне с точки зрения науки. У нас основательно занимаются автоматическим переводом уже пятьдесят лет. В 1959 — 1960 гг. я руководил работой группы, которая опыты перевода продемонстрировала на первом советском компьютере БЭСМ-1. По сравнению с ним у компьютеров теперешнего пятого поколения возможности фантастические, они делают составление и использование больших автоматических словарей и правил перевода реальным. И это как раз одна из тех областей, где, я думаю, Россия могла бы опередить Америку. Сейчас такие работы ведутся одной нашей серьезной коммерческой фирмой, и если в это направление будут достаточные вложения, на нем можно ждать прорыва в обновлении информационных технологий.

— Речь идет о переводе письменной или устной речи?
— Устный машинный перевод — задание на перспективу, на будущее. Но, как ни странно, и этот вопрос близок к разрешению. В последнее время достигнуты удивительные успехи в разговорах приборов с человеком, шофера — с роботом, например.

— Как чисто зрительно представить, что такое машинный перевод? Вот я, положим, не знаю хинди. И хочу побеседовать с индусом. Беру прибор, набираю код, нажимаю кнопку…
— Этот прибор может быть в миниатюрном виде, простите, даже вмонтирован в вашу голову. Какая разница? Вот во мне, положим, есть миниатюрный компьютер, который следит за моим пульсом, раз в несколько месяцев сообщает врачам, как вело себя мое сердце. Я от этого не испытываю никакого дискомфорта. Ну и что, если такая же машинка для перевода будет у меня в голове? В конце концов, она может быть связана с мозгом, но располагаться совсем в другом месте, например? вшита в плечо.

— То есть я беру книгу на иностранном языке, и эта машинка «диктует» мне прямо в мозг перевод? Удивительно.
— Не так примитивно. Но и не так удивительно. Вживлять необходимые микроприборы в организм человека безо всякого вреда для него вполне уже реально. Конечно, пока что речь идет об элементарном общении. Но в перспективе ведь нет принципиального запрета на передачу машиной с одного языка на другой более тонких и сложных мыслей, образов. Нет запрета на более глубокое взаимопонимание между людьми.

Беседовал Ким Смирнов,
Новая газета, № 7, 2 февраля 2004

Топонимы экс-СССР

Прямой эфир Радио Свобода.

Лиля Пальвелева: Русский язык живет и развивается по своим собственным законам. Он ведь «великий и могучий» — это соображение давно стало общим местом в лингвистике. Но не бывает правил без исключений. Топонимы, к примеру, куда как часто меняются благодаря стороннему вмешательству.

Нет смысла перечислять, какие города (а также поселки, деревни и улицы) переименовывались в течение последних лет ста. Это слишком длинный список. Но вот загадка: одни названия менялись, да не по одному разу, а другие оставались прежними. Уцелело же старинное слово «Москва»! И на названия рек (это самые древние из топонимов) тоже никто никогда не покушался.

Не успела закончиться последняя волна переименований, связанная с возвращением исторических названий, как возникло новое явление. Все реже услышишь «Татария», «Башкирия», «Киргизия». Почти анахронизмом уже кажется «Туркмения». Как относиться к таким переменам?
Продолжение →

Мнения о сквернословии в России

Зоя Константиновна, вахтер:
— В нашей семье никто не ругается. Матерные слова знают все, но воспитанный человек их не употребляет. Я считаю, что каждый обязан следить за своей речью. Как бороться со сквернословием? Наверное, нужно стыдить тех, кто ругается, делать им замечания — в общем, не проходить мимо этого позорного явления.

Женщина лет сорока:
— Я иногда ругаюсь, если меня кто-нибудь доводит. Борюсь сама с собой, одергиваю себя, потому что знаю: сквернословие — великий грех.

Молодая мама:
— Очень некрасиво, когда матом ругаются женщины и дети. Моему ребенку 6 лет, и он «приносит» матерные слова из детского сада. Приходится шлепать его по губам. Если он в шесть лет такое говорит, то что же будет дальше?!

Дмитрий Николаевич, пенсионер:
— Не мы такие — жизнь такая. Ну как не ругаться, когда вокруг такой бардак творится? Когда у меня всё хорошо, я не матерюсь. А если в доме дурдом, и в государстве творится невесть что, то нормальных слов не хватает. Да что я — вы бы слышали, как моя жена выражается, когда получает пенсию! Продолжение →