Лингвомания: новости и заметки о языках

Природа естественных языков не является полностью логичной, к тому же их состояние в каждый момент времени старается «законсервировать» литературная норма. Поэтому языки зачастую не используют в полной мере своих возможностей из-за ограничений, носящих чисто условный характер.

Так, во всех языках имеются продуктивные модели словоизменения и словообразования — те, по которым можно образовывать новые слова. Однако далеко не везде и не всегда это допускает норма.

Так, в английском языке модальные глаголы не имеют форм будущего времени, а глагол must «должен» даже не имеет прошедшего времени. Это объясняется определёнными историческими причинами, однако на практике значительно ограничивает свободу употребления данных глаголов. Если в русском языке можно сказать «Я смогу это сделать» и «Я должен был это сделать», то по-английски то же самое нельзя выразить продуктивным способом — нельзя сказать *I will can do it и *I musted do it, а можно только пуститься обходными путями и использовать синонимичные конструкции: I will be able to do it «Я буду способен это сделать» и I had to do it «Мне нужно было сделать это».

В русском языке согласно норме нельзя образовывать причастия будущего времени. К примеру, нельзя сказать *Смогущий сделать это человек, а можно только сказать Человек, который сможет это сделать. В то же время в некоторых других языках, таких как латинский или эсперанто, причастие будущего времени существует; например, «сделающий тот, который сделает» на латинском будет facturus (от facere «делать»), а на эсперанто faronta (от fari «делать»). Крылатое латинское обращение римских гладиаторов к императору Ave, Caesar, morituri te salutant! переводится на русский как «Здравствуй, Цезарь, умрущие идущие на смерть приветствуют тебя!»

Именно на такие моменты обращает внимание читателей русско-американский филолог и философ Михаил Наумович Эпштейн в своей Интернет-рассылке «Дар слова: проективный лексикон русского языка». Помимо введения лингвистически возможных, но запрещённых нормой языковых категорий вроде причастий будущего времени, он предлагает более активно использовать существующие в языке словообразовательные модели. Так, качество, свойственное Ивану, можно назвать иванистый (Он шёл иванистой походкой), а понятие «молча, но многозначительно переглянуться» можно выразить словом перемолкнуться (Наступила тишина, во время которой они перемолкнулись). Михаил Эпштейн также призывает образовывать больше слов по популярной в английском языке модели «слов-бумажников» (portmanteau words) — составных слов, сочетающих начало одного слова с концом другого. Например, человека, постоянно ищущего информацию, можно назвать инфонавтом, так же как интернавтом можно назвать человека, любящего сидеть в Интернете.

Такие слова вполне допускаются возможностями русского языка — так почему же их активно не образовывать и не использовать в устной и письменной речи? Соответственно, и языковая норма должна благосклонно принимать новые слова, если только они действительно заполняют в языке смысловые лакуны и обозначают понятия, которые существуют и встречаются в жизни, но не имели ранее для своего обозначения какого-то определённого слова.

Подписаться на рассылку «Дар слова» можно здесь.

«У меня для вас прекрасные новости — вы все полиглоты! Если вы можете прочитать эту запись, вы можете понять и сказать, пусть и с акцентом, слова на сотнях языков!» — пишет в своём блоге ирландский полиглот Бенни Льюис.

Далее автор поясняет свою позицию: «Никто из вас не может сказать, что совсем ничего не знает на том или ином языке. Во всех современных языках, имеющих  достаточно большое число носителей (я не беру языки малых племён), есть слова, которые вам уже известны. И не имеет значения, какой это язык — японский или шведский, тагальский или португальский; вы просто не можете начинать изучение языка с нуля. Вы уже можете на нём что-то сказать».

Дело в том, что все более или менее крупные языки мира находятся под постоянным влиянием друг друга. Особенно сильно влияние европейских языков (прежде всего латыни и романских, а теперь и английского) на все остальные. Наиболее заметно это влияние  в современных понятиях — терминов из области компьютеров, музыки, названий брэндов и т.п. Поэтому немцы и итальянцы работают на computer, мы подключаемся к Интернету, а японцы проверяют свой E- meru (только так они могут произнести английское слово E-mail). Чешское слово robot также звучит одинаково практически во всех языках, равно как и названия реалий разных стран, таких как русская водка, итальянская пицца (pizza) или бразильская пиранья (piranha).

Однако это ещё не всё, пишет Бенни Льюис: «Это ведь всего лишь несколько сотен слов, а я вам обещал, что вы знаете несколько тысяч». В своей записи, называемой «Как Нормандское завоевание может мгновенно научить вас тысячам слов», он напоминает о том, что в 1066 году Англия была завоёвана французами-норманнами. Языком правящего класса на несколько столетий стал французский, который постепенно стал проникать в англосаксонский язык простого народа (в лингвистике это явление называется суперстратом). В результате современный английский язык представляет собой причудливое смешение собственно англосаксонских слов, имеющих родственников в других германских языках (немецком, нидерландском, шведском, датском), и французско-латинских заимствований, родственники которых «проживают» в языках другой группы — романской. В результате, по утверждению ирландского полиглота, «в английском языке больше слов, чем во многих других языках, из-за огромного количества заимствованных слов и синонимичных слов для выражения одного и того же понятия в разных стилях — официальном и разговорном».

Отсюда совет: «попробуйте по-английски сказать что-нибудь более „официальным“ словом, и с большой вероятностью вы получите французский перевод данного слова»: easy — simple («простой», фр. simple), tongue — language («язык», фр. langue), mind — opinion («мнение», фр. opinion), come in — enter («входить», фр. entrer). А если вы знаете слово на французском, то с большой вероятностью вы найдёте это же слово в итальянском, испанском и португальском. Сравните: фр. entrer — итал. entrare, исп., португ. entrar; фр. langue — итал. lingua, исп. lengua, португ. lingua, румын. limba; фр.simple — итал. semplice, исп. simple, португ. simples. Однако знание английского позволяет легко запоминать и многие слова в германских языках; сравните англ. hand «рука» — нем. Hand, нидерл. hand, шведск. hand; англ. live «жить» — нем. leben, нидерл. leven, шведск. leva. Таким образом, если вы знаете английский, в, вам будет достаточно легко запоминать слова как в германских, так и в романских языках.

Нужно также не забывать об интернациональных словах, которые легко переводить с одного языка на другой — они обычно отличаются только окончаниями и немного звучанием. Так, нация по-английски будет nation, по-немецки Nation, по-французски nation, по-испански nación, по-португальски nação … по-осетински наци. Такие слова, , попавшие в несколько разных языков в результате заимствований, известны в лингвистике под названием когнаты (от латинского cognati «родственные»).

Верно и обратное. Если знать один-два европейских языка (лучше всего немецкий и один из романских), то vi povas simple legi kaj kompreni tekstojn en Esperanto — можно легко читать и понимать тексты на эсперанто. Ведь слова в этот язык были взяты именно из основных европейских языков, прежде всего из немецкого и французского.

По материалам блога Fluent in 3 Months

«Даже если бы никто не говорил на нём, эсперанто всё равно был бы полезен», — утверждает в свежей записи своего блога ирландский полиглот Бенни Льюис. Всего две недели изучения эсперанто могут продвинуть вас на месяцы вперёд в изучении другого языка, утверждает он.

Не углубляясь в сложные и трудно доказуемые утверждения о пропедевтической ценности эсперанто, Бенни пишет о способности этого языка победить психологические проблемы при изучении языков. Если вы уже изучаете иностранный язык, но пока не можете на нём говорить, испытывая чувство растерянности, эсперанто поможет преодолеть этот барьер. Традиционные системы обучения, считает Бенни Льюис, слишком много внимания уделяют вкладыванию информации в голову учащегося и мало заботятся о том, чтобы разговорить его.

Молодой ирландский полиглот, занимающийся сейчас немецким, вспоминает, что самым трудным языком для него стал испанский. Дело не в том, что испанский объективно сложнее французского или ирландского — просто это был первый язык в списке побед Бенни Льюиса. Труднее всего даётся первый язык, — делает вывод Бенни.

Именно поэтому он предлагает бросить усилия и победить очень простой язык, эсперанто, таким образом облегчив себе задачу с самым трудным (первым) изучаемым языком.

В конце посвящённой эсперанто записи своего блога Бенни рассказывает, что у эсперанто есть достаточно большое и интересное сообщество говорящих. Сам он участвовал в Международном молодёжном конгрессе эсперанто в чешском городе Либерец летом 2009 года и с большим теплом вспоминает это весёлое событие. «Отправляясь на недельное эсперанто-мероприятие, где всё бывает на эсперанто (караоке, игры, меню), я не еду из утопических устремлений сделать мир лучше. Я еду на встречу с людьми, с которыми мне легко ладить, потому что среди них удивительного много других полиглотов, путешественников, вегетарианцев, пользователей Линукса», — рассказывает Бенни Льюис, полиглот, вегетарианец и пользователь ОС Ubuntu Linux.