«Кони растут на ножках»: русская диалектология

Специалист в области языкознания не хуже профессора Хиггинса из пьесы Б. Шоу «Пигмалион» определит по особенностям выговора, где родился или где вырос его собеседник. Да и мы с вами без труда угадаем по характерному «г» или оканью, приехал человек из южных или из северных районов нашей страны. Вот об этом и идет речь в статье Ольги Николаевны Новиковой — сотрудника кафедры русского языка филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. Но сначала предлагаем вам проверить себя, поймете ли вы самые обычные предложения, если они встретятся в книге: Кони растут на ножках? Я на прутках вяжу. Что ты с роду как помазок ходить. Витька в дворники уйдет.

Литературный язык


Большинство людей, профессионально не занимающихся языками, уверены, что диалект — это «испорченный», искаженный вариант литературного языка, и бороться с этим мнением бывает трудно.

Чтобы понять, чем в действительности является диалект, нужно разобраться, из каких пластов состоит то, что мы обычно называем единым русским языком и представляем себе как нечто единое и монолитное. На самом деле это не совсем так. Любой язык — сложная система, включающая в себя множество вариантов «подъязыков», среди которых литературный, конечно, занимает особое место: это язык государственности, науки, культуры, письменности, делового и повседневного общения; он универсален — един для всех говорящих, то есть его употребление не ограничено определенной территорией или профессиональной средой.

Отличительная особенность литературного языка — наличие довольно строгих правил употребления тех или иных слов, построения конструкций и т. д. Формировался он на базе центральных среднерусских говоров, поэтому с точки зрения диалектологии, науки о народных говорах, литературный язык представляет собой лишь один из диалектов русского языка, причем не во всем самый «ценный и правильный»: многие особенности закрепились в нем только потому, что такова была норма базового говора. Примерами могут служить слово работа (где буква а утвердилась под влиянием акающего произношения в центральных районах, тогда как исторически в этом слоге присутствовало о), спряжение глаголов вроде течь, печь и других (теку, но течет), склонение таких существительных, как время, темя (время, но времени) и многие другие особенности.

Закрепленность нормы делает литературный язык универсальным, то есть понятным для всех, но одновременно с этим в каком-то смысле ограничивает его возможности.

Словообразование в диалектах


В отличие от литературного языка у диалектов нет письменной формы, их нормы не так строги и поддерживаются только традицией, поэтому говорам свойственны большая «раскрепощенность», гибкость и разнообразие выразительных средств, что позволяет раскрывать потенциал русского языка, развивать уже имеющиеся модели или даже создавать новые. В диалекте, например, можно образовать наречие от существительного комар: Как сегодня комарно (много комаров) — или прилагательное от наречия чуть-чуть : Ягода-то совсем маленькая, чуть-чутная. При помощи морфем (частей слова) образуется множество форм, передающих самые различные оттенки значения, для чего в литературном языке требуется как минимум целое словосочетание: Поросенок запохрюкивал (начал похрюкивать); Самолеты незаполетали (перестали летать); Она такая рукосуйка (любит во все вмешиваться, соваться); Время-то такое, не вспоминачкое (не подходящее для воспоминаний); Ой, как небо затучило! (заволокло тучами); У меня этих полотенец-то не извытирать (не использовать все); Зинка причеловечилась (пришла в себя, очнулась).

Архаические явления


Еще одно ценное качество современных говоров — наличие реликтов, или архаических явлений. Например, система времен, существовавшая в древности, значительно сложнее современной. Сейчас для выражения значения прошедшего времени мы добавляем к основе глагола суффикс -л- (делать — делал; получить — получил) или строим пассивную конструкцию из глагола быть и страдательного причастия (был послан, была показана ). Раньше существовали и другие способы выражения временных значений, и один из них — давнопрошедшее время, или плюсквамперфект, форма которого указывала на действие, совершенное в прошлом, до того, как произошло некое событие. Образовывалась эта форма с помощью глагола быть и смысловых глаголов с суффиксом -л- . Литературный русский язык давно утратил плюсквамперфект (отдельные случаи сохраняются лишь в текстах сказок: Жили-были дед да баба…), однако в архангельских и других северных говорах все еще можно встретить подобную форму: Я была заболела; Брат был пришел и т. п. Не менее интересны и фонетические процессы. В отдельных говорах до сих пор сохраняются дифтонги ие, уо под ударением в тех словах, где исторически е и о отличались от современных: биелый сниег, хоруошая погуода. В северных и некоторых южнорусских диалектах на месте долгих звуков щ и ж произносят соответственно ш'ч', шч и ж'д'ж, ждж — более древние варианты, мягкие или твердые (' означает мягкость): ш'ч'ука, ишчу, дож'д'жик , вожджи.

Диалекты, или народные говоры, формировались под влиянием многих факторов, например переселения, торговых или культурных связей с соседями, особенностей природного ландшафта и так далее.

География говоров


В зависимости от диалектных особенностей территорию России можно разделить на три большие части: северную (Архангельская, Вологодская, Костромская области и др.), южную (Рязанская, Курская, Тульская, Смоленская, Брянская области и др.) и среднерусскую (Московская, Ярославская, Горьковская, Псковская, Владимирская, Калининская области и др.).

Одна из отличительных черт северных говоров (не считая интонации) — оканье. Вопреки распространенному мнению, оканье — это не «когда везде произносится о» (Доет корова молоко), а произнесение звука о только там, где он существовал исторически, при сохранении а на своем исконном месте: Дает корова молоко; Хожу я по траве, то есть в большинстве случаев произношение в соответствии с окающей нормой совпадает с орфографией.

Для северных диалектов характерно и произношение мм вместо бм (омман, оммолот), с в соответствии с ст (хвос, мос). Существительные и прилагательные в таких говорах часто имеют общую форму для дательного и творительного падежей: к белым рукам — с белым рукам.

Южные говоры мы узнаем по аканью: Дает карова молоко, окончанию [т’] в 3-м лице единственного и множественного числа глаголов (несеть, идуть), наличию форм тобе и собе в дательном и предложном падежах и так далее: Ана к табе (а на месте о — аканье) бижить; Сам по сабе он хароший такой.

У среднерусских говоров нет единого комплекса диалектных черт; они часто совмещают особенности и северных и южных говоров, но у части их много общего с литературным языком.

Собственные слова в говорах


Лексику говоров гораздо сложнее классифицировать по территориальному признаку, нежели по фонетическому или морфологическому. И часто понять смысл слов очень трудно. Разве угадаешь, что: расклевить означает раздразнить, довести до слез, масет — кавалер, лони — в прошлом году, порато — много, сильно, баской — красивый, глыза — комок, уросить — капризничать, понява — неряха и так далее.

Иной раз корень, приставка и суффикс вроде бы известны, а общий смысл ускользает. Например: присмекать — найти, присмотреть; раскланивать — распрямлять; весновать — охотиться весной; молодуха , молодица — сноха; прострожить — отчитать, отругать, сделать внушение; божатка — крестная мать; мшить — выстилать мхом; голорукий — без перчаток или рукавиц; переневолиться — переутомиться; веретельница — ящерица: Что, масета-то себе тут не присмекала?; Не раскланивали мы хребта; Он сам дом строил, пазы мшил; С капканом голоруким не возятся.

Омонимия в говорах и литературном языке


Существуют слова и в литературном языке, и в говорах, совпадающие по форме, но имеющие разное значение. Например, слово грабить в диалектах означает сгребать граблями, страдать — убирать урожай (от страда), поманить — подождать, застать — запереть, парить — высиживать цыплят: Мы все лето с ней грабили да страдали дак; Ну вот, я овец застала; Что ж ты нас-то не поманила? Из-за обманной похожести часто возникают забавные ситуации. «Пришли мы вечером и корову застали», — говорит местный житель. «С кем застали?» — удивляется собеседник — горожанин. Или: «Погода завтра, видать, будет». — «Какая погода, хорошая?» — «Да как хорошая, когда погода!» Слово погода в говорах может означать не только «состояние атмосферы», но и «плохая погода, метель, шторм» (или, наоборот, «хорошая погода»).

Синонимия


В разных говорах одно и то же понятие или один и тот же предмет часто обозначается по-разному. Полотенце может называться потирало или утиральник, домового называют домовик, домовейко, доможирко, модовейко, суседка, дедушко-адамушко, курицу — квохтунья, цыплятуха, кладуха, несушка, седунья, жеребенка на втором году жизни — стригун, летошник, второгодник, второзимок.

Минимальные различия диалектизмов и нормы


Иногда разница обнаруживается в ударении: сосна, спина, ручей, ревновать; суффиксе или приставке: утерять (потерять), вместях (вместе), подвырасти (подрасти), плешатой (плешивый), однофамильник (однофамилец), избываться (сбываться, о снах), накипель (накипь), аппетительно (вкусно, аппетитно), ненадолочко (ненадолго), загорячиться (начать горячиться, разгорячиться), нашейник (ошейник), неработь (безработный): Сбегала я на ручей, постиралась; Стали жить, пока сын подвырастет; У меня все сны избываются; Накипели много на чайнике; Сухариков высушишь, солью посолишь — это аппетительно; А то таки есть учителя — загорячатся и все; Убежал вместе с нашейником и цепью.

Оценочность диалектизмов


Особенности диалектных слов могут отражать отношение носителей говора к какому-то явлению. Например, литературному глаголу раскулачить во многих северных диалектах соответствует слово закулачить: А их в том году закулачили, со всей семьей. Это меняет оценку случившегося. Можно предположить, что у человека из города, оторванного от реальной ситуации деревни, возникло впечатление — такие-то люди являются кулаками, которых необходимо рас-кулачить, то есть нейтрализовать, «сделать так, чтобы они перестали быть кулаками». Для жителей села, хорошо знавших этих людей, напротив, действия властей воспринимались как за-кулачивание , то есть «придание им статуса каких-то кулаков и последующее обращение в соответствии с этим статусом».

А словом лентяйка, которым во многих говорах называют швабру (этот предмет, облегчая работу, как бы дает возможность «полениться» — в сравнении с физическими усилиями, затрачиваемыми при мытье полов вручную, "внаклонку "), теперь могут назвать пульт от телевизора или другой предмет, «экономящий» усилия человека.

Глагол жить в говорах имеет множество значений, в числе которых «бодрствовать». «Вчера в три ночи проснулась, так до утра и жила», — говорит жительница одной из пинежских деревень (Архангельская область), подразумевая, что до утра ей не удалось заснуть. А вот записи из других районов той же области: Живут до полночи, а утром спят до девяти; Ты спишь ли, живешь ли? Пример, который отражает древнее представление о том, что сон — состояние того же качества, что и смерть, поэтому и то и другое противопоставляется бодрствованию — жизни.

Сравнительная степень от прилагательного худой в выражениях типа: А котора похуже, та у меня жила означает не «более плохой», а «менее полный»; На лицо она похуже была, сейчас полная; Одна толстенька, а те похуже, похудее; Была така толстящая, нонче-то похуже стала. При этом слово худой в тех же говорах чаще всего имеет и значение «плохой». Представление о том, что худоба — свидетельство нездоровья, во многих районах (особенно в сельской местности) сохранилось до сих пор.

Стилистическая окраска


Очень интересны особенности стилистической окраски диалектных слов. Литературному языку свойственна четкая дифференциация: высокий — нейтральный — низкий (очи — глаза — гляделки и тому подобное). А в говорах слова высокого или низкого стиля могут выступать как нейтральные: Его возлюбил начальник ; Мачеха на нее вознегодавала; Я-то казню всяку мошку; Паня у меня померла, кончилась; Не возрадуешься, слез натрешь на кулак.

Отношение к диалекту носителей


Отношение к диалектам неоднозначно не только со стороны носителей литературного языка, но и со стороны самих носителей говоров. Сравнивая свой «родной язык» с литературным, они часто оценивают местный говор как нечто «темное, старое, некрасивое». При сборе материала диалектологи часто слышат: «Ой, дак я неграмотна! Говорь-то у меня вишь какая, а по-культурному-то (то есть на литератур ном языке) я и не знаю, как сказать» .

Признавая «превосходство» литературного языка, диалектоноситель тем не менее считает свой говор самым «правильным» из всех прочих, а особенности произношения соседних — смешными. Существует даже множество «дразнилок» на эту тему: «Кума!» — «Цаво?» — «Дай динжоныцык!» — «А тебе на цаво?» — «Да так, купить надо кой-цаво: луцку, цыснацку, спицыцэк» (Пензенская область). Это пример дразнилки на так называемое твердое цоканье, когда из двух звуков — ч и ц — в говоре имеется лишь ц. В других диалектах они совпадают с ч. Это явление иногда называют чоканьем: "Бежала овча мимо нашего крыльча, так брекнёча (брякнется) , как перевернёча, с тех пор и не егнича (не ягнится — Вятская область). Говоры, где наблюдается неразличение ц и с, породили дразнилки типа Куриса на улисе яйсо снесла (Кировская область).

Тенденции в литературном языке


Но ведь литературный язык и диалекты никогда не существовали изолированно друг от друга, связь между ними не утратилась и по сей день. Отдельные слова входят в литературный язык благодаря произведениям художественной литературы, а литературный язык влияет, в свою очередь, на диалекты. К сожалению, это — общемировая тенденция.

Из-за того, что литературный русский стал еще и языком межнационального общения, он неизбежно теряет многие ярко выраженные фонетические и синтаксические особенности, а самое главное — многозначность слов.

Тенденции в диалектах


Что касается диалектов, то они в первую очередь утрачивают так называемую предметную лексику, особенно относящуюся к реалиям, которые уходят в прошлое: например, посуда для приготовления масла в русской печи — роговик, носоватник; название частей ткацкого станка — челнок, бердо; виды одежды — малица, совик, повойник.

Дольше сохраняется лексика, связанная с тематикой погоды, домашнего хозяйства: туготелая или простотелая корова (с тугим или слабым выменем), обрат (пропущенное через сепаратор, обезжиренное молоко), морянка (ветер с моря), сеногной (дождливая погода в конце лета), растворить тесто (поставить, замесить).

Самой «живучей», пожалуй, остается экспрессивная лексика. И это понятно. Эмоциональная оценка остается всегда, независимо от процессов, происходящих в языке, а выразительные средства диалекта в этом отношении, как уже отмечалось, необычайно разнообразны. Ну, Петровна загудела с кошелкой! (пошла, побежала); Я его здорово пошколила, пошила (поругала); Большущий дом, матерущий; Во какой стал бычура (бык) здоровый; Холодной воды нажучилась (напилась); Всю тужурку испоздирала; Есть у нас тут один ухвойщик (убийца) — троих ухвоил; Ой, она така вьюха (сплетница)!

Молодое поколение, как правило, уже не владеет диалектной «нормой» или сознательно от нее отказывается. В результате многие слова переходят в пассивный слой лексики, вытесняются из памяти, так что даже пожилые люди часто не сразу могут вспомнить более старый вариант названия вещи или явления, и на прямой вопрос: "А как по-местному называют кузнечика? " — мы рискуем получить ответ: "Кузнечиком и называют " или: «Ой, называли как-то раньше, дак я не скажу (не вспомню)». Поэтому диалектологи стараются задавать вопросы описательно, избегая употребления литературного варианта названия: «А кто у вас такой в поле живет, трещит так громко по вечерам?» — «Дак то смолка!» — «А вот такие еще по углам сетки плетут, мух ловят?» — «Дак то музгари

Значение диалектологии


Научные коллективы, занимающиеся сбором и обработкой диалектного материала, каждый год выезжают в экспедиции, выбирая те населенные пункты, где наиболее полно сохранились «местные» особенности языка. Выходит множество словарей народных говоров (часть из них издана полностью, работа над другими продолжается): смоленских, архангельских, вологодских, новгородских, псковских.

Изучение диалектов имеет и чисто практическое значение. Многие языковые особенности сложились в глубокой древности, некоторые из них свойственны всему нашему языку в целом. Впоследствии эти особенности были утрачены, поэтому изучение подобных явлений позволяет лучше понять отдельные факты современного литературного языка.

Знание диалектных особенностей помогает по-новому взглянуть на привычное и понятное. Так, слово пожилой на севере могут отнести к двадцатипятилетнему человеку: пожилой человек не тот, кому больше стольких-то лет, а тот, который по-жил, то есть успел получить какой-то опыт (в сравнении с более молодым).

Ну и, конечно, эти сведения необходимы для полного понимания произведений художественной литературы, как классической, так и современной.

Наука и жизнь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *